О проекте Главная Два Сергея Лирика поэтов Произведения Сергей Антонович Клычков
Биография Дом-Музей Документы Фотогалерея Воспоминания Публицистика   Мультимедиа Конференция Доклад Н. Солнцевой Статья Н. Солнцевой

(1930–1937)

              

               * * *

Не знаю, друг, с тоски ли, лени

Я о любви не говорю:

Я лучше окна растворю —

Как хорошо кусты сирени

Чадят в дождливую зарю!

 

Садись вот так: рука к руке,

И на щеке, как на холстинке,

Лежавшей долго в сундуке,

Смешай с улыбкою морщинки:

Ведь нет уж слова без заминки

На позабытом языке!

 

Да и о чем теперь нам спорить

И говорить теперь о чем,

Когда заискрилось в проборе?..

Мой милый друг, взгляни на зорю

С ее торжественным лучом!

 

Как хороши кусты сирени,

Дорога, лес и пустыри

В благословении зари!..

Положь мне руки на колени

И ничего не говори

Ни о любви, ни об измене!

<1931>

 

               * * *

До слез любя страну родную

С ее простором зеленей,

Я прожил жизнь свою, колдуя

И плача песнею над ней.

 

В сторожкой робости улыбок,

В нахмуренности тяжких век

Я видел, как убог и хлибок,

Как черен русский человек.

 

С жестокой и суровой плотью,

С душой, укрытой на запор,

Сберег он от веков лохмотья,

Да синий взор свой, да топор.

 

Уклад принес он из берлоги,

В привычках перенял он рысь,

И долго думал он о Боге,

Повечеру нахмурясь ввысь.

 

В ночи ж, страшась болотных пугал,

Засов приладив на двери,

Повесил он икону в угол

В напоминание зари.

 

В напоминание и память

О том, что изначальный свет

Пролит был щедро над полями,

Ему же и кончины нет.

 

И пусть зовут меня каликой,

Пусть высмеет меня юнец

За складки пасмурного лика,

За черный в копоти венец,

 

И часто пусть теперь с божницы

Свисает жидкий хвост узды,

Не тот же ль синий свет ложится

На половицы от звезды?!

 

Не так же ль к избяному брусу

Плывет, осиливши испуг,

Как венчик, выброшенный в мусор,

Луны печальный полукруг?!

 

А разве луч, поникший с неба,

Не древний колос из зерна?..

Черней, черней мужичьи хлебы,

И ночь предвечная черна...

 

И мир давно бы стал пустыней,

Когда б невидимо для нас

Не слит был этот сполох синий

Глаз ночи и мужичьих глаз!

 

И в этом сполохе зарницы,

Быть может, облетая мир,

На славу вызорят пшеницу

Для всех, кто был убог и сир.

 

И сядем мы в нетленных схимах,

Все, кто от века наг и нищ,

Вкусить щедрот неистощимых,

Взошедших с древних пепелищ.

Вот потому я Русь и славлю

И в срок готов приять и снесть

И глупый смех, и злую травлю,

И гибели лихую весть!

<1930>

 

                   * * *

Лукавый на счастливого похож,

И часто в простоте — погибель...

Едва ль легко ответить мы могли бы,

Что нам нужнее: правда или ложь?..

 

Пусть старый Бог живет на небеси,

Как вечный мельник у плотины...

Высь звездная — не та же ль ряска тины,

А мы — не щуки ли и караси?

 

Бегут года, как быстрая вода,

И вертят мельничьи колеса,

И рыба грудится к большому плесу,

И жмемся мы в большие города...

 

И каждый метит раньше, чем другой,

Схватить кусок любви иль хлеба,

А смерть с костром луны плывет по небу,

Подобно рыболову с острогой.

 

Лукавство, хитрость нам нужны во всем,

Чтоб чаще праздновать победу,

Пока и нас не подадут к обеду

Поужинавшим глупым карасем!

<1930-е годы>

 

             * * *

Впереди одна тревога,

И тревога позади...

Посиди со мной немного,

Ради Бога, посиди!

 

Сядь со мною, дай мне руку,

Лоб не хмурь, глаза не щурь,

Боже мой, какая мука!

И всему виною: дурь!

 

Ну и пусть: с чертой земною

Где-то слиты звезды, синь...

Сядь со мною, сядь со мною

Иль навек уйди и сгинь!

 

Завтра, может быть, не вспыхнет

Над землей зари костер,

Сердце навсегда утихнет,

Смерть придет — полночный вор.

 

В торбу черную под ветошь

С глаз упрячет медяки...

Нет уж, лучше в прорубь! Нет уж,

Лучше к черту в батраки!

 

Черт сидит и рыбку удит

В мутном омуте души...

Оттого, знать, снятся груди —

Счастья круглые ковши!

 

Пьешь из них, как будто не пил

У судьбы из добрых рук,

Не ступал на горький пепел

Одиночеств и разлук,—

 

Будто сердца жернов тяжкий

Никогда еще любовь

Не вертела, под рубашкой

Пеня бешеную кровь,—

 

Словно на душе, на теле

Нет еще ее помет!

Нет тебя на самом деле,

Друг мой, не было и нет!

 

Но пускай ты привиденье,

Тень твоя иль ты сама,

Дай мне руку, сядь хоть тенью,

Не своди меня с ума.

<1934>

 

           * * *

Со мною ты рядом

С доверчивым взглядом,

С любовью дочернею,—

Как солнце вечернее

Над глохнущим садом!

<Лето 1930> 

 

          * * *

В поле холодно и сыро,

В небе вечный млечный сон,

И над миром, как секира,

Полумесяц занесён.

 

Смерть в такую ночь колдует,

Тени множа и кружа,

И неслышно ветер дует

К нам с иного рубежа.

 

И дрожу я и бледнею,

И темнеет голова,

Но черчу я перед нею

Заповедные слова.

 

Не страшусь я силы вражей,

Хоть пуглив я, как сурок, –

Вкруг меня стоят на страже

Золотые пики строк.

 

И когда по дальним лехам -

Промелькнёт косая тень,

Поневоле встретишь смехом

Напоённый солнцем день.

<1930–1931>

 

               * * *

Не мечтай о светлом чуде:

Воскресения не будет!

Ночь пришла, погаснул свет...

Мир исчезнул... мира нет...

 

Только в поле из-за леса

За белесой серой мглой

То ли люди, то ли бесы

На земле и над землёй...

 

Разве ты не слышишь воя:

Слава Богу, что нас двое!

В этот тёмный, страшный час,

Слава Богу: двое нас!

 

Слава Богу, слава Богу,

Двое, двое нас с тобой:

Я – с дубиной у порога,

Ты – с лампадой голубой!
 

<1930–1931>

(продолжение следует)

 


 


 

 


 

              

Стихи Проза Поэмы Переводы Библиография Контакты
© 2010-2012. Все права защищены.